Начало боев на Халхин-Голе — это не только грохот орудий, но и невидимая битва в радиоэфире. О том, как обеспечивалась жизненно важная связь в первые дни конфликта, рассказывает лейтенант Георгий ТимофеевичПанкратьев из своих воспоминаний. В то время он командовал взводом 406-го отдельного батальона связи, который отвечал за радиосообщение в составе 57-го армейского корпуса, базировавшегося в Монголии.
«8-го мая 1939-го года рано утром меня вдруг вызвал командир радиороты старший лейтенант Рублев в штаб нашего батальона. Когда я по его приказу туда прибыл, он, предварительно ознакомив меня с обстановкой на монгольско-японской границе, сказал: «Монголы потеряли связь с 24-м пограничным отрядом (ПО), который ведет бой с японскими захватчиками. Монгольская Народная Революционная Армия обратилась к нам с просьбой помочь им установить связь. У них есть радиостанция! Как лучший экипаж мы вам даем задание это положение исправить!» Приказ мне стал ясен, и я пошел его выполнять. Я знал, что у японцев имелась такая же, как и у меня, радиостанция, но только не на машине, а на стационаре. Правда, нам в то время по соображениям секретности не разрешали выходить в эфир на своих РС.
Когда же я со своими радистами и электромеханиками прибыл в здание Генерального Штаба Монгольской Народной Революционной Армии, то увидел, что у них вся техника связи оказалась раскурочена — ни одно станция не работала. Тогда я вернулся к нам в штаб и доложил обо всем своему командиру. При этом я в разговоре с ним выдвинул такое предложение: «А что, если снять с консервации нашу радиостанции, выехать в Генеральный штаб Монгольской армии и использовать ее для выполнения задания». Командир роты на мое предложение дал «добро». После того на двух своих машинах я выехал прямо в штаб монгольской армии. Уже где-то через час-полтора, прибыв на место, мы развернули свою станцию и стали связываться с Халхин-Голом.
Для того же, чтобы увеличить длительность действия радиостанции, я даже установил свою антенну на максимальную высоту — 20 метров (+ 2,5 метров дополнительное колено). Настроив радиопередатчик и радиоприемник на заданные волны, мы начали «Азбукой Морзе» вызывать корреспондента. Надо сказать, мы мало рассчитывали на свой успех. Ведь расстояние от штаба Монгольской армии до Халхин-Гола составляло 1000 с лишним километров. Возможности же у нашей станции обозначались так: до тысячи. Так что полной уверенности на то, что удастся достичь успеха, у нас не было. Кроме того, мы не имели опыта работы с монголами. Не говоря о том, что в эфире существовали помехи, мешавшие и затруднявшие радиоприем.
И все же через сравнительно короткое время связь нами оказалась установлена. Постоянно прослушивая эфир, мы со старшим радистом Чернецким после нескольких вызовов услышали слабые сигналы — ответ корреспондента. Мы запросили пароль и убедились, что корреспондент свой. Несмотря на то, что слышимость оказалась довольно плохой и слабой, мы установили и приняли первую радиограмму. Что интересно: хотя мы и обменивались паролями, о содержании сообщений ничего не знали. После этого я отнес результаты связи в шифровальный отдел Генштаба, где мне сказали: «Хорошо! Это как раз то, что нам и нужно!»..»